Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:56 

Весна, мысли...

Сентиментальный циник
Красивая погода. Яркое, невыцвевшее еще от летнего зноя, небо, нежные бархатистые и еще липкие листики. Все еще холодными ночами на ясном небе висит замечательно-красивая луна. Мир ждет весенник дождей. Еще холодных, но уже смелых, как штрихи умелого художника. И смотря на этот мир, глядя на весенние улыбки людей, которые волей-неволей реагируют на пробуждение природы, я не понимаю почему кто-то умирает. Почему умирает кто-то из людей? Необреченных на вечную жизнь и запачканные руки. Откуда берутся люди, которые собирают на себя всю боль мира, хотя их об этом никто и не просит? Люди, у которых хорошие или почти хорошие семьи, которые здоровы, молоды и полны сил и которые не могут переносить несовершенство этого мира. Самоубийцы... Кто они? Слабые люди, которые просто не могут вытерпеть того, что их встречает в жизни или же люди, осознавшие, что жизнь для них не имеет смысла? Не знаю... "Тот, кто нелюбим - не имеет права жить"... Но это не всегда их кредо...
Я иногда задумываюсь о детях, которым просто не суждено родиться. Кто-то просто не был зачат, кого-то убила родная мать. Но почему есть случаи когда ожидаемы ребенок умирает, не родившись? Что он сделал этому миру? Или же что мир сделал ему? Никто ведь не виноват. Они просто жили каждый своей жизнью: мир и нерожденный мальчик. Маленькое, бесформенное тельце с едва проявившимися чертами лица. Почему он умер? Он не был убит и не умер по своей воле. Тогда почему? Стечение обсчтоятельств? Неприемлемое оправдание ситуации. Кара небесная? Для кого? Для него? Для его матери, которая так ждала его появления? Чему должен был научить этот выкидыш?
Не знаю... Но так случилось. Думать об этом... стоит. Стоит думать. Хотя бы попытаться понять. Почему же все так запутанно-больно в этом клубке.

18:09 

Ну и дела...

Сентиментальный циник
Сам поражаюсь тому, сколько не писал. Однако причина стоит того, чтобы так надолго молчать... Сказать честно, я не помню, что было последние пару месяцев. Я просто не помню. То есть я что-то видел, что-то слышал. Но все это было смазано и размыто. Состояние больного бреда и совершенно неконтролируемое сознание. А вот с чего все это началось:
вернувшись из поместья брата Шарлотты я окунулся в работу с головой. Я не мог себе позволить продолжать быть рядом с ней, будучи таким, какой я есть. Днем в клинике боролся со сном, а ночью, полный сил работал, работал, работал... И в итоге я получил нечто. Я понятия не имел то ли это. Ведь я совершенно не имел никаких представлений о результате. Никаких точек опоры. Я шел в своем исследовании как слепец. В итоге я смотрел на прозрачную жидкость у меня в пробирке. Я не знал, что это: спасение или же мгновенная смерть... Был только один способ это узнать…
Был рассвет. Солнце едва касалось первыми лучами вершин деревьев. Составлено завещание, указано все то ,что могло бы быть важным. Я педантично отнесся к своей возможной смерти. Все формальности были улажены.
Я поднялся в ее спальню. Тихий ангел дремал сейчас на широкой кровати, блаженно посапывая. Как будто феи охраняли сейчас ее покой. Покой сна ангела. Я подошел к ней и чуть склонился. Однако, прикоснуться губами к ее щеке я так и не решился. Я долго смотрел на нее, после чего вышел и прошел в кабинет. Набирая в прокипяченный шприц, раствор, я думал про себя, что уж лучше я покину ее вовсе, чем продолжу подвергать ее такой опасности. Лучше так… Спокойно закатал рукав и, найдя вену, ввел шприц. Чуть надавил и отвел поршень немного назад. Кровь в шприце смешалась с раствором и напомнила замысловатые клубы пурпурного дыма. Мысленно простившись с ней и попросив прощения у Бога, я ввел раствор до конца.
Мгновенная слабость, безумное головокружение и последнее, что я помню – удар коленями о пол и падение. Тихое позвякивание укатившегося шприца.

В результате я проснулся в своей постели. Нет, не так... Я проснулся в своей человеческой постели. Первое, что я увидел – это было ее лицо. Оно было заплакано и бледно. Шарлота сидела на краю кровати, глядя на пол. Хрусталики слез катились по ее щекам, оставляя на щеках блестящие линии. Я с трудом ощущал свое тело. Однако я положил свою руку на ее. Она подскочила и тихо вскрикнула. Тут я услышал еще какие-то шорохи. Оказалось, что я в спальне был далеко не один. Подле моей кровати стояла пара врачей, которые уже явно не надеялись на то, что я жив. Ну еще бы. Сердцебиения нет, дыхания нет. Удивительно, что меня вообще не похоронили тут же… Вероятно, я громко бредил какое-то время… Но теперь когда я затих – для живых я был покойником. То есть… совсем покойником… Итак, доктор воскрес. Это вызвало ужас у коллег. Они отступили назад, глядя на меня в упор. А что я мог на это «ответить». Лишь чуть усмехнуться. Неловкую ситуацию мгновенно растворил радостное «Жив! Жив! Я же говорила!». После чего я почувствовал ее теплые руки. По ее щекам еще сильнее катились слезы, но она радостно смеялась. Да, я определенно был жив.

Как выяснилось после – эти два месяца я действительно провел в состоянии, сходным с литаргией. Я что-то шептал, звал кого-то. Но из всего этого меня поражало совсем другое. Я провел два месяца в обычной кровати и не выпил ни капли крови… То есть я хоть и не достиг своей цели, но я уже шел к ней. Я нащупал ниточку и теперь мог приближаться к своему спасению. Я мог надеяться на жизнь.
И, конечно же, я заметил состояние Шарлоты. Она похудела, осунулась. Я испугался, что болезнь дала о себе знать, а врачи ничего не предприняли. Но я, к счастью, ошибся. То есть не к счастью, конечно, но ошибся. Оказалось, что все время моей «болезни» она почти не отходила от моей кровати. И теперь, когда я оправился – она вновь расцветала. Ее щеки наливались румянцем как молодые нежные яблоки.

Сейчас меня периодически вновь мучает жажда и мне необходим гроб. Но в темнице моей природы появился-таки луч света. Сильный и яркий. К которому я стремлюсь. Но которого не смею коснуться.



03:48 

Чудеса...

Сентиментальный циник
Поразительно. Мы только что вернулись. Я гостил на этот новый год у Шарлотты и ее брата. Я так отвык праздновать праздники. А с кем-то тем более. Так что готов был уже отпустить ее, а сам побыть тут. Но она пригласила меня тоже. Это была какая-то наивная, почти детская просьба. Как кусочек нежно-голубого неба среди серых облаков. Я пытался наврать, что у меня много работы ,но ей удалось меня уговорить. Небо, как я ей за это благодарен.

Когда мы прибыли в ее дом - я еще раз поразился ее отношениям с братом. Они как будто были двумя составляющими одного целого. Не так как любящие мужчина и женщина. Это бфло несколько иначе. Но вдвоем они точно преображали друг друга. Ярко-голубые глаза обоих светились. я стоял и тихо созерцал эту идиллию. Потом мы прошли в большой зал. В середине комнаты стояла огромная ель, украшенная от макушки, до кончиков тяжелых нижних ветвей. Многочисленные свечи наполняли зал ярким и живым светом.
Вдруг вспомнилась моя семья. Такой же просторный зал. Высокий потолок с богатой росписью. Мои родители и странноватого вида мужчина с густыми, жескими седыми волосами и пышными ухоженными усами. Мой учитель... И я сам. Мальчонка болезненного вида с бледной кожей и черными как смоль волосами. я побаивался учителя тогда. И в то же время меня будто магнитом тянуло к нему. я наблюдал за ним, но старался, чтобы он этого не видел. я спрашивал у матери о том кто он и в то же время боялся спросить его самого. Только с момента начала обучения я окончательно привык и привязался к нему. Я чуть улыбнулся. Как давно ,право, я не видел рождественской ели. Я взглянул на нее. Будто ангел в легком платьице пархал вокруг главного украшения зала и радостно хлопал в ладоши. Я смотрел за ней и сам чувствовал на себе взгляд. я даже знал кто смотрел на меня тогда. я хотел обернуться ,но не мог оторвать глаз от ее чистых линий...

Вечер прошел весело и шумно. Было достаточно много гостей. Многие несколько настороженно на меня смотрели. Еще бы. Даже если не обращать внимания на мою внешность, факт, что я ничего не съел был достаточно необычен. даже несмотря на то, что я соврал об особой диете, связанной с моим здоровьем (ах, знали бы они, что это за "диета"...). Я держался подальше ото всех, стараясь лишь поймать ее взгляд или уловить нить ее запаха. Она выделялась среди других девушек. Не знаю чем, не знаю как. Но я отчетливо это видел тогда. Заиграла музыка. Молодые парни и девушки закружились в вальсе. Я с полуулыбкой смотрел на ее брата, который танцевал с рыжелосой девушкой в синем платье. Я не видел ее. Нигде. Вдруг она оказалась прямо передо мной. И пригласила меня на танец. Моему удивлению не было предела. Однако, я взял ее руку...
Как давно я последний раз танцевал? Уж и не помню. Никогда не был особым поклонником балов и тому подобного. Но не сейчас. Сейчас, держа в одной руке ее хрупкую кисть, а другой придерживая ее за стройную талию я не мог остановиться. Как мальчишка я чувствовал в себе кипение жизни. Я не сводил глаз с ее лицо. она иногда опускала глаза и ее разрумяневшаяся кожа становилось на мгновение пунцовой. Несколько пядей выбились из ее высокой прически и теперь свободно лежали на её приоткрытых плечах. А у меня в голове вертелось лишь "ангел. Ангел передо мною". Но музыка закончилась и я усадил ее на место. Она запыхалась, но улыбнулвшись, поблагодарила меня. Потом мы еще несколько раз танцевали. И каждый раз я не верил в свое счастье. Я держал ее так бережно, будто у меня в руках был нежнейший цветок. А ее глаза напоминали мне две звезды...
Вечер окончился и гости разошлись по комнатам. Я отправился в комнату, выделенную мне. Вскоре я услышал стук в дверь. Я, чуть дрожа ,открыл. На пороге стоял ее брат.
Мы говорили долго. Я не рассказал ему о своей природе, разумеется, но я признался в том, что жить без нее я не смогу. Он был удивлен почему я не сказал ей об этом, почему не попросил ее руки. Что я мог ответить? Разве лишь то, что я для нее слишком взрослый и что она еще полюбит достойного человека. Он молчал. После, произнеся "Я верю вам, доктор. Я благодарен вам за почтение к ней. И ко мне, конечно же тоже", вышел. Я был поражен. И счастлтв ,что встретил такого человека.

Я открыл окно, чтобы поласкаться о руки ночи. Белоснежная луна - солнце детей ночи - светила прямо в мое окно. Серебристые лучи перебирали волосы, а легкий ветер играл с шелком рубашки. И закрыл глаза и захотел взмыть в темно-синее небо к сияющим звездам, которые походили на снежинки, недолетевшие до земли. Посмотреть на снежное одеяло свысока и прокричать. Что угодно. Внутри меня творилось что-то странное и противоположное. Однако, моя вторая мать погладила меня по голове, успокоила мысли и я отправился спать.


@музыка: Дыхание снежной ночи

01:36 

Что это?

Сентиментальный циник
Вчера я очень поздно вернулся из больницы. Операция затянулась надолго. Обычно я не очень сильно чувствую усталость. Но этот раз меня просто изнурил. Под конец руки уже просто переставали слушаться. Закончив, я почувствовал безумную усталость. Мне хотелость упасть в свою "постель" и провести несколько часов в забытьи сна. Я вышел на улице. Какая необычайная теплынь! Почти никакого снега. Тишина ночи. Темное небо усыпано яркими звездочками. То и дело пробегают облачка. Я шел медленно, чувствуя необычайную близость со своей второй матерью. Я почти растворился в ночи. Дома я был почти в два часа после полуночи. Часы как раз отбивали позднее время. Входя в дом и запирая дверь, я услышал шаги. Она спешна бежала вниз по лестнице. Белая ночная рубашка разлеталась подобно легкому облачку. Светлые кудри живо пыгали на плечах. Яркие глаза были преисполнены эмоций. Тонкие руки чуть согнутые в локтях, держащие подол рубашки. Легка и воздушная, она походила на ангела с небес. Она подбежала ко мне и крепко обняла меня. Я опешил и просто смотрел на нее. Она чуть отдалилась и взяла меня за руки. Глядя в глаза она признесла серьезным голосом
- Как так можно? Я же беспокоилась! Вдруг с вами что-то случилось! Я себе места не нахожу! Разве так можно поступать? - она напоминала девочку, которая отчитывает родителей. Что-то трогаельное было в ее упреке. Когда я обьяснил, что работал, она покачала головой - Вы так себя в гроб загоните. - Я невольно усмехнулся. Знала бы она как она была права... После я точно опомнился. Она не спала? Она ждала меня? До поздна... Я смотрел в ее глаза. Казалось что они буквально светятся. И усталость моя совершенно пропала. Мне показалось, что за спиной у меня появилась пара крыльев. Однако, я опомнился и спросил не беспокоит ли ее здоровье. Чушь, знаю. Но я же все-таки врач... Нет, слава небу, все было благополучно. Я погладил ее по голове и она улыбнулась. Как мне хотелось припасть к этим нежным губам... Нет, нельзя. На этом наша ночная встреча окончилась и она гразиозно поднялась наверх и ушла спать. А я пошел вниз. Как символично это было...
Сон, тьма, гроб.

02:52 

Зима...

Сентиментальный циник
Уже третье декабря... Как бежит время. Я не успеваю уловить даже запах одного дня, как на смену приходит уже другой месяц, другой год, вругой век... Несчастны люди. Они и оглянуться не успеют, как уже увяли и превратились в пыль. А кто-то ведь тает, будучи еще столь молодым... Это пугает меня... Недавно слышал про одного художника. Его повесили за убийство своей невесты. В свое оправдание он сказал лишь "Я хотел запечтлеть ее красоту навсегда. Не дать ей измениться и умереть". И ведь был смысл в этих жутких словах... Жестокий, страшный смысл. Те, кого мы любим... мы хотим, чтобы они всегда были с нами, мы хотим видеть их, вечно любить их. Но можем ли мы любить вечно? Хватит ли у нас сил? Не знаю. Однако твердо уверен, что у меня не хватит сил потерять ее. Хватит с меня невинных жертв...

Шарлотта... Что же мне делать? Она иногда так на меня смотрит, что мне кажется, будто... ах, чушь мне, право, мерещится. Это лишь наижесточайщий самообман. Но эти глаза. Ети небесные глаза. Как будто сам Создатель глядит на меня сквозь них. И я робею. Как мальчишка, честное слово.
Несмотря на то, что я знал когда-то любовь, страсть... Я до сих пор иногда навещаю могилу моей первой подруги. Была ли это любовь? Возможно. Но скорее это была духовная близость. Понимание того, чо ты не один. И это состояние сближало нас. Она умерла очень давно. От старости. В окружении любящих детей и внуков. На похоронах я глядел на черную толпу и думал, что никто не будет так оплакивать меня. Максимум - некролог на следующий день. И то не факт... Меня, впрочем, это будет мало волновать. Я бы даже сказал, вообще не будет волновать.
Шарлотта... Я готов исписать этим именем весь свой дневник, все книги, рецепты... Все... Нередко я вижу пары ,гуляющие по улицам. И вокруг них, как будто есть волшебный ареол. И я четко знал, что не буду ходить более под этим божесвенным светом. Но она... она дарит мне надежду. Она дарит мне шанс жить. Выживать. И из кожи вон лезть, чтобы она жила. Жила долго. Жила счастливо. Не со мной...


00:22 

Безумная ночь

Сентиментальный циник
Прошлая ночь была чем-то совершенно ненормальным... Все началось с простой работы в больнице. Ничего особенного. Я уже собирался уходить, когда меня окликнул один мой коллега и попросил сходить на одну квартиру к его пациентке, так как сам он должен был ехать в другое место. Что ж, ночь длинна и я согласился.
Бесшумно подходя к дому, я и понятия не имел о том, что меня ждет там. На третьем этаже, где несмело горела свеча. Поднимаясь по лестнице, я не знал, что этот человек ненарочно обрек меня на такой ужас... Я вошел в квартирку. В темноте я увидел мужской силуэт. Что-то сразу бросилось в глаза в его внешности... То ли его поза, то ли выражение глаз, то ли все вместе, но он всем своим существом источал волнение, страх и кроткую надежду. Его сердце сильно билось, он явно был не в себе. Что же, я прошел дальше. Если бы я знал, что увижу - не знаю согласился ли я на этот визит... На кровати, совершенно белая, едва дышащая, лежала женщина. Ее сильные черты лица были невмеру резкими, нос сильно выделялся, поверхностное дыхание, казалось, вот-вот прекратится... Это была чахотка. Мне хватило одного взгляда ,чтобы понять, что это ее последняя ночь. Знал ли ее опекун об этом или нет я не берусь судить. Но факт от этого остался сам собою. Ее черные волосы как струи черной воды разлились по подушке, бледное лицо было напряжено. Встретивший меня мужчина сел рядом с ней и умоляюще посмотрел на меня.
- Доктор... Она выживет? - Я смотрел на него, думая как ответить, чтобы не убить его вместе с ней.
- Я уже не могу судить об этом. Эта ночь решающая. Нам остается только надеяться. - он обреченно смотрел на нее, взяв ее руку в свои.
- Я знаю, что хотите сказать... Что же, я надеюсь. Мы оба надеемся, правда? - он взглянул на нее, точно ожидая ответа. Но в ответ мы услышали лишь сипение. Да, это был конец... Я сел на край ее кровати и достал стетоскоп. Сердце былось исправно но легкие... Еще одна жертва. И поглядев на нее, я вдруг представил, что если и с Шарлоттой будет то же самое. Ужас переполнил меня и я вдруг захотел спасти ее. Любой ценой. Несмотря на то, что было уже поздно. Слишком поздно. Я понимал это и все же надеялся, что она выкарабкается в эту ночь. Переживет кризис. Вплоть до четырех часов утра мы сражались за ее жизнь. Умением и надеждой. Но, увы, это не спасло ее. Он так ни разу не отпустил ее руки. А лицо его стало напоминать восковое изваяние. Она ни разу не пришла в себя. Только в последние минуты она распахнула яркие глаза и посмотрела на мужа. Он держал ее руку и пытался сдержать навернувшиеся слезы. Она улыбнулась ему из последних сил и прошептала.
- Смерть - не самое страшное в жизни. - после чего голос ее стих, а глаза точно покрылись тонким слоем льда. Она уснула навсегда. Я опустил ее веки и украдкой поглядел в его сторону. Слезы катились по мужественным щекам. Горе. Сейчас этот человек олицетворял собой горе и боль утраты. Я отвернулся к стене. Спустя некоторое время я собрался, чтобы вызвать людей той узкой специальности. Когда я сообщил ему об этом, он молца кивнул, продолжая плакать. Я спускался вниз по лестнице, когда услышал громкий хлопок и уловил запах пороха. Ноги у меня подкосились и я устремился на третий этаж. Дверь была незаперта. На широкой кровати лежало тело женщины, а рядом мужчина. В руке у него был зажат пистолет, кровь заливала белую простынь, глаза закрыты. Навегда. Если бы я мог предугадать этот страшный поступок... Но я... Я не успел. И теперь они оба мертвы...
Когда я окончил всю грязную и рутинную работу, я вышел на улицу, размышляя о словах той женщины. "ЭТо не самое страшное..." для человека - возможно. Но не для его близких...
Так я шел в задумчивости, пока не дошел до костела. Не знаю почему, но я зашел туда. Возможно меня загнал страх. Страх за нее. В церкви было пусто. Горело несколько свечей. Сделав несколько неуверенных шагов, я отустился на колени и зашептал. Молитвы, проклятья или просто исповедь? Я уже не помню. Я почувствовал красные капли слез, но я не обращал на них внимания. Я судорожно что-то шептал в надежде, что Бог прислушается к просьбе одинокого просящего. И с удивлением отмечал, что мне становится легче.
не знаю сколько прошло времени. Из этого состояни меня вывел бледный лучик, ударивший в лицо. Я отпрянул и открыл глаза. Вовремя. На утреннюю службу начали приходить первые люди. Я поспешил вытереть щеки и уйти. Поднималось солнце.
Странное чувство теперь живет во мне. Как будто я отправил письмо с просьбой и теперь буду ждать ответа. Что же, буду ждать, надеяться и... молиться...

01:33 

Наконец-то

Сентиментальный циник
Все-таки я его нашел. Ну надо же, как я умудрился заныкать эту книжечку. Удивляюсь сам себе... В подвале за шкафом... Подальше от ее глаз. Это уже мания... Но у того есть свои причины. Нельзя, чтобы она нашла эту исповедь. Иначе? Иначе смерть мне... Нет, конечно же она не тронет меня, но она разочаруется, поймет, что рядом с ней все это время был монстр в человеческом обличие. И она уйдет... Нет, это будет для меня в сотню, в тысячу раз хуже смерти. Хотя и эту боль я бы пережил, только бы с ней все было благополучно... И этой хрупкой надежде все труднее выдерживать давление жизни.
Я каждый день приношу ей цветы. И с ужасом понимаю, что она как и эти цветы, продолжает чахнуть... Несмотря на свет ее улыбки, на ясность глаз. Я вижу, что она бледнеет день ото дня. Ее красивый румянец все чаще становится неровным, он кашляет все сильнее...
Чего я только ни пробовал... Мекстуры, отвары... Еще немного и я побегу к повивальным бабкам! А может... сходить в церковь? Нет, что за бред я несу! Вампир на мессе? Абсурд! Как давно я не был в церкви? Не помню... Уже много лет. Не из-за своей природы. В костеле я чувствую себя вполне приемлемо. Единственное, что меня приземляет - невыносимый стыд. Я не чувствую душесного подъема, который ощущают люди. Может быть потому что душа уже не совсем в теле? Или не совсем душа? Неважно... Сколько же лет? Около... пяти, должно быть... Годы летят как минуты и так сложно в них ориентироваться... Может быть действительно нужно будет сходить туда? Что делает с человеком отчаяние...

Я, впрочем, ушел от темы. Моя подопечная... она тихая и незаметная. Как солнечный зайчик освещает она темные стены моего дома. Ее улыбка за завтраком, за которым я делю с ней стол и пью утренний "кофе". Ткань так насыщена, что имеет не бордовый, а черно-бурый цвет. А то, что напиток почти холодный она, кажется, принимает за маленькую странность молчаливого доктора. Доктор... Как приятно звучит это слова на ее губах. Как-то... наивно. С дестким отзвуком... Чему я, впрочем, удивляюсь? Ей всего-то неполных девятнадцать. Ну не ребенок ли? Особенно в сравнении со мной... Я ей гожусь... в прадеды свободно... Кошмар. И на что я еще надеюсь? Старый дурак. Но надеюсь. Потому что недавно совершенно случайно увидел на ее столе маленькую акварельную зарисовку. Она чуть улыбнулась и чуть смутилась. Это был мой портрет. Увидев его, я едва не обронил "Надо же, за сто лет никак не изменился". Благо удержался. Я ведь не видел себя уже так много времени. Отражение я потерял вместе с пульсом, поэтому увидеть свое изображние было для меня маленьким праздником. Этот маленький рисунок заронил в сердце такой силы надежду, что иногда картины будущего встают как что-то естественное, но после рассыпаются в пух...

Все разлетается в пух... И страх. Меня мучает безумный страх...

01:21 

Черный вальс...

Сентиментальный циник
Что же это со мной? Я начинаю терять голову, кажется... нет, не то чтобы терять голову... Но мои инстинкты стали проступать внезапными толчками и с необузданной силой...

Ночной город... Что может потревожить этот покой? Кажется, звезды вместе со светом льют на улицы тишину. Мягкую и пьянящую. Я безумно люблю ночной город. И вот, во время одной из таких прогулок, когда я возвращался из больницы, случилось что-то совершенно ненармальное. Я уже привык к легкому головокружению время от времени и тошноты. Но тут вдруг голова закружилась так, что нужно было опереться о стену дома, чтобы не упасть. Потом быстро свернул в переулок, где меня долго выворачивало наизнанку. Но худшее было впереди. Едва я пришел в себя после этих жутких спазмов и медленно пошел по улице, как почувствовал голод. Безудержный, страшный, повеливающий и не терпящий возражений. Я давно не чувствовал настолько сильной жажды. Мне казалось, что я пылаю изнутри и если не выпью хотя бы чуть-чуть упаду замертво здесь же. Осушив подчистую дежурный пакетик с донорской кровью, все равно чувствовал непреодолимый голод. И я с ужасом понял, что хочу не просто крови. Я хочу живой крови. Я хочу почувствовать как кровь ударяет в горло. Я хочу увидеть испуганные глаза жертвы...
Пытаясь совладать с собой, я спешил домой. Нужно успокоиться, забыться, выпить еще крови и все пройдет. Но мысли об "охоте" не покидали меня. И вдруг из-за угла вышла какая-то женщина...

Экстаз, вопль удовольствия, тепло крови на лице, на руках, на груди... Тепло, которое покинуло меня так давно... Брызги, красная подкалдка ее юбки и демонический хохот всесилия. Тихая мольба о помощи. Мягкая кожа шеи. И кровь, бьющая фонтаном, бьющая в глотку, бьющая с интенсивностью ударов сердца, и постепенно затихающая...
Теперь жизнь алела на моей одежде. На моих руках... Текла по моим жилам... Когда я смог думать и увидел представившуюся мне картину, я вскрикнул. Небо, что я сделал?! Ее глаза распахнуты в ужасе, вся шея разгрызена, ее платье из лилового стало пурпурным. Я отшатнулся и, оглядевшись вокруг, присел рядом с ней.
Уже немолодая. Блудница. От нее пахло табаком и спиртом. Как мерзко чувствовать подобное от женщины. Вероятно, она шла домой. В левой руке было зажато несколько монет. Она лежала ничком в огромной луже крови. Я молча опустил ее веки. "Я не буду просить прощения. Это целиком моя вина..." Несколькими движениями убрав этот кровавый ужас, скорее ухожу. Чтобы меня не увидела ни одна живая душа...

Ночь - моя покровительница. Тьма - мой дом. Кровь - моя жизнь... Это мое проклятие. И эти красные капли слез уже ничего не изменят.
Ангел, ты не видишь как я плачу... У чудовищ тоже есть слезы...


01:20 

Жил...

Сентиментальный циник
Целый месяц меня здесь не было. Я жил... Я снова почувствовал жизнь. Я смеялся, я радовался, я любил. Я жил...

Мы решили выбраться и попутешествовать. Точнее говоря, отъезд был сопряжен с некоторыми встречами по работе, но я решился взять ее с собой. И не пожалел. Поездка пришлась ей по вкусу. К тому же места путешествий наилучшим образом сказались на ее здоровье. Ее щеки вновь стали румяными, глаза яркими. Она улыбалась, смеялась, лучилась. И глядя на нее, я чувствовал невероятное тепло и мне тоже хотелось улыбаться.
С переездами проблем тоже не возникло. Мне удалось найти себе экипаж, который все же не так отчетливо напоминал катафалк. В передней части был обычный салон кареты, а в задней - место для моего спального места. Пришлось старательно разделять отделы, чтобы она не увидела, что за странный груз мы везем... Мои попытки увенчались успехи хотя бы тут и с этим проблем не возникло.

Утром, до рассвета, когда она еще спала, я ходил на встречи с "коллегами" (такими же несчастными, которые занимаются подобными разработками). Никто не ушел дальше. С разных сторон все идут к одной цели. Уже где-то рядом. Но нащупать конечный результат почему-то невообразимо сложно. Как будто потерявшийся где-то в городе странник пытается найти выход к знакомому ему месту и постоянно то не там свернет, то пройдет мимо. Так и мы блуждаем как светлячки в бесконечной тьме.

Днем мы гуляли по городу, а вечером по берегу моря. Она так восхищенно глядела на воду, что мне казалось, будто она светится. Она была так прекрасна в своем понимании, скромности, кротости улыбки... Это было что-то удивительно-неземное. Я чувствовал крылья за спиной!
Мы объездили так много мест. Я был там и раньше ,но теперь они запылали новыми необычайно яркими красками. Потому что была рядом та, которая разделяла мой восторг этим миром.
Особенно ее впечатлила Чехия. Несмотря на некоторую мрачность своих соборов. Она ходила с широко раскрытыми глазами и открывала с каждой секундой для себя все новые и новые чудеса.
А потом Франция. Пустынные пляжи. Шелест волн. Тишина. Свобода. Как давно я не чувствовал такой небывалой свободы! Я сидел на песке и смотрел как она ходит вдоль линии прибоя. Подол ее юбки отдался во власть ветру и тот радостно играл с тканью. Ее волосы падали на ее хрупкие плечи как лучи солнца на землю. Казалось, что она вот-вот пойдет по воде. Ее смех был подобен звону ручья...
А ночью мы смотрели на звезды. Такие вечные и далекие. Такие рвнодушные, но заигрывающие. Точно поддразнивающие своим блеском. Я рассказывал ей о созвездиях. Делился знаниями, которыми в свое время со мной поделился мой учитель.
Я прожил месяц в раю. Теперь я готов провалиться хоть в ад, хоть куда. Главное только - вылечить ее. И тогда уже неважно, что дальше. Дальше ее жизнь. Эта мысль странно греет мне душу. Да, я люблю.

Она спит. Какое ровное у нее дыхание, какое спокойное лицо. Как беззащитна она во сне. Она так устала с дороги. Я, надо признаться, тоже. Спускаюсь вниз. В подвал. Одна тусклая свеча. Больше света ненужно. Он так обманчив. Одна постель. Для всех нормальных людей последняя, для меня - обыденная. Я устал. Безумно. Ложусь в белый шелк обивки, опускаю крышку. Свечи гаснут. Сон...


03:02 

Что я делаю?

Сентиментальный циник
Я, наверное, сошел с ума... Она здесь... Так рядом. И о чем я только думал? Когда перевез ее сюда... Что за безумный эгоизм. Или даже скорре мазохизм. (он же кретинизм и маразм...) Пытаюсь убедить себя, что ей здесь станет лучше чем в пыльном городе. Что здесь рядом есть врач. Она будет под постоянным наблюдением... Недалеко есть лес, свежий воздух, деревня. Она охотно выслушала все это и согласилась. Мой нечаянный мучитель...

Буду надеяться, что все же все пройдет гладко. У меня достаточно донорской крови, чтобы не накинуться на первого встречного. Работы тоже предостточно, поэтому скучать мне не придется. А она, я думаю, сможет найти себе развлечение (особенно, если брать в рассчет, что я никогда не видел ее в окружении кого-то. Это даже странно. Слишком, пожалуй...).
Главное во всем этом безумии, чтобы она не спускалась в подвал. Вряд ли то, что она там увидит - подходяще для расположения к себе юной девушки... от этого подземелья мне до сих пор бывает не по себе... Слишком много людей тут в свое время пало... Но даже если этого не знать... Увидеть в подвале вполне мирного доктора огромную коллекцию холодного оружия еще куда ни шло, а вот книги по черной магии, трактаты "еретиков", сожженных на костре, всякую заспиртованную дрянь и прочие атрибуты "чернокнижника" несколько необычно... Не говоря уже о результатах некоторых исследований... Но в первую очередь - мой гроб. Не в центре комнаты, он все равно весьма выразительно кидался в глаза. Для простого смертного по крайней мере. Черное дерево и белая обивка очень ярко представали во всем этом итерьере... Что мне сказать в отправдание? Я - вампир. Я не боюсь солнечного света, я ем человеческую пищу (хоть и без особого удовольствия), но я не могу существовать без крови и без сна в этой "постели". Я слабну с каждым днем без этого приятанища. Жутко, противно, страшно? Боюсь, что уже привычно... И опустить над собой крышку теперь тоже самое, что накинуть шелк одеяла...

Странное чувство. Я не один в этом доме... Впервые за долгое время. Там, на втором этаже она тихо спит. Я не могу не улыбнуться, думая о ней... Как это жутко... Первый день. Испытание началось. Я прыгнул в колесо. Осталось выбраться из него, не потеряв рассудка...

00:08 

Рабочие записи

Сентиментальный циник
Работаю. Закусив губу и стараясь думать исключительно о скляночках и реакциях. Пытаясь найти то, что сможет убить этот вирус. Потому что вампиризм - ни что иное как простой вирус, который передается при попадании слюны в кровь. И укрепляется при попадании внутрь уже зараженной крови. Но это не тот вирус, который можно убить без последствий... Носитель либо погибнет, либо... не знаю. Боюсь даже предположить... Вампры не знаменяют свою кровь на чужую. Это видно из количества. Но вампир не может без крови как человек без пищи... Вернее как без воды. Можно, когечно, пить и медицинскую кровь, но это не то... Эта кровь не дает сил, она необходима в огромных количествах. Почему? Ведь химический состав не меняется. Температура значения не играет. Так почему кровь, выпитая при укусе придает столько сил? Скорее всего потому что выпивается из живого организма. В котором еще бьется ЖИВОЕ сердце... Как это можно заменить? Как можно упаковать человеческую энергию в банку? Никак... Это невозможно... невозможно...

Неужели же нет шансов? Нет, так не бывает. Выход есть всегда. Как-то ведь, наверное, можно поддержать "жизнь" в теле с мертвым сердцем? Как-то можно спасти тех, кто не хотел этого от муки убивать каждую ночь... Кончно будут те, кто будет предпочитать "охотиться". Независимо от исхода исследований. но не об этом...

Некоторые успехи все же есть. Концентрат из человеческой крови, некоторых бактерий и гармонов. Жидкость являет собой что-то вроде организма, представляющий собой жидкость, похожую на кровь. Оно теплое и может делиться. То есть фактически это что-то вроде селезенки, которая является продуктом производства...
Этот "продукт" вполне пригоден к употреблению. Хотя, сказать честно, имеет некоторое (и не малое) количество побочных эффектов. Головокружение, иногда тошнота, рвота. Уже неделю принимаю этот препарат. Вчера чуть не случился обморок. То ли это из-за "адаптации", то ли препарат все еще настолько несовершенен.

Однако, несмотря на это, не могу себя не похвалить. Это уже большой шаг. Я бы даже сказал скачок. Еще немного...

Еще немного дотянуть... Еще немного и спасти тебя... Или закончить это и отправиться за тобой...


02:48 

Ложь...

Сентиментальный циник
нельзя...
Повторял я, рыдая в своем кабинете. Она все знает. Но она не говорит об этом. Ни мне, ни брату. Но я это вижу... Я вижу это в ее глазах... Она врет мне, что ей лучше. Я вру, что она поправится... Сколько лжи. Сколько этой скользкой мерзости. Зачем мы лжем друг другу? Зачем я лгу себе, что смогу забыть это когда-нибудь? Ведь я знаю, что это ложь. Вопиющая ложь... Месяцы... Счет пошел на месяцы... Однако меня беспокоит то, что и ее брат может подцепить эту заразу. Этого нельзя допустить... Но как?
Нет, я отмахиваюсь от этой мысли. Я не могу взять ее к себе. Я уже схожу с ума. А если она будет так близко, так рядом? Нет... Это слишком опасно для нее. Я уже ни за что не могу ручаться. Даже за себя. За себя особенно. Но ей нужно постоянное лечение, хороший уход... Я не знаю. Я боюсь... Я боюсь снова увидеть ее глаза. Этот вопрос в глазах? "Спасешь ли? Сможешь ли?" Будто не она, а само небо задавало мне этот вопрос. И я хочу ответить утвердительно, но... И мысль о том ,что хздесь у нее будет болше шансов меня пугает. Хорошо, если она все же поправится. А если нет? Если умрет у меня на руках? Как я буду смотреть людям в глаза? Как я смогу... Как я вообще смогу существовать дальше? Как голодная собака, которой показали теплый дом и выгнали оттуда...
Я боюсь идти на такой риск. А что если...? Нет... Нет, это абсолютно невозможно...
Нет, нет... Нельзя этого допустить...

Я не хочу быть твоим ангелом смерти.



20:30 

Как пошло...

Сентиментальный циник
Я может быть чего-то не понимаю. Может быть мне чего-то не дано понять. А может быть просто не хочу... Что вокруг происходит? Что творится с людьми? Они же слепы! У них врожденные бельма! Они ничего не видят. Не слышат. Не чувствуют... Не любят...
Это страшно. Это так страшно... Есть, конечно, еще те, кто видит красоту, слышит просьбы о помощи, любит окружающих. Но таковых все меньше... Что же делать? Не знаю... По отношению к миру этот вопрос становится риторическим. Значит нужно задать его себе. И начать хоть как-то пытаться улучшать картину. И тут возникает другой вопрос. Для кого? несмотря на все мои старания значительных улучшений нет...
Кому я подарю этот мир? Что если я потерплю поражение? Что если я не смогу вылечить ее? Сначала я думал, что брошусь в Стикс за ней. Но я связан обещанием закончить, начатое когда-то давно. От этого я не смогу отступиться. Но и жить без нее я не смогу. К кому мне обращаться с кракор? К дьяволу или к богу? Что это? Награда или жестокая кара? Что такое любовь? Что делает ее такой? Для чего так?
Я признаю свою вину. Признаю свою природу. Я виновен. Я убивал. Это правда... Я достоин этого. Но не она. Ну почему она...?
Хуже того, что она не поправляется, то ,что она, кажется, начинает понимать что это. Она, скорее всего уже знает, что подобный кашель не спроста. О небо... Не мучай этого ребенка! Я не знаю, что ей ответить, когда она спросит. А она спросит... Как же мне страшно. Это именно страх. Завязывая галстук, поправляя манжеты... я пытаюсь не думать о том, что меня ожидает там. В этом милом доме... Но я должен. Это мой долг... Мое проклятье... Видеть как умирают люди, которым нельзя помочь. Смотреть на боль, на раны, на слезы... Эта профессия требует нервов. Железных нервов... А их у меня, кажется, почти не осталось...

И все же я иду туда. Туда, к ней. К той, которую я все еще надеюсь отобрать у смерти. Я пытаюсь. Изо всех сил... Но сил во мне все меньше. Глядя на нее я чувствую, что совершенно беспомощен...
Я иду к ней...


@настроение: Боль и любовь... Созвучно...

04:31 

Учитель...

Сентиментальный циник
Луна... Такая тяжелая и яркая. Как театральный прожектор. Иногда мне кажется ,что она вот-вот сорвется с неба. Сегодня она особенно яркая. Особенно тревожная... Почему-то вспомнился тот день. Вернее та ночь. Ночь, после которой я ни разу не видел рассвета...

Было темно. На столе горела одна свеча. Мы были вдвоем. За стеной рыдала служанка. Даже в своем бредовом состоянии я слышал ее всхлипы. Он смотрел прямо перед собой, тяжело о чем-то думая. Лунный свет посеребрил его седые волосы и густые усы. Мы молчали. Он что-то взвешивал, точно принимая решение. А я просто не мог ничего сказать. У меня физически не было сил. Болезнь выпила из меня всю жизнь. Оставив только тянущую боль в груди и кровавый кашель. Становилось холоднее. Сил оставалось все меньше. После очередного приступа кашля, совершенно ослабший упал на подушку, пачкая ее кровью. Но тем, кто был в комнате сейчас было не до этого. Я уже чувствовал мягкие холодные руки смерти. Она подкралась незаметно. Как кошка. Я уже чувствовал, как по венам вместо крови потекла холодная вода.
Тогда он взял меня за руку и негромко произнес.
- Ты - мой лучший ученик. Ты понимаешь не только эту науку, но и эту философию. Мне больно видеть тебя в таком состоянии. - Я молча смотрел на него, сдерживая очередной приступ кашля. - У тебя хороший патенциал, ученик. За мной осталось несколько незавершенных дел. Но я уже не смогу закончить их. Поэтому я прошу об этом тебя. - Я удивленно посмотрел на него. Его последние слова скорее бы подошли мне. - Ты, возможно, обращал внимание на то, что я не переношу солнца. Часто выхожу из дома.
- Вы говорили, что у вас аллергия... - начал я было отвечать, но тут же затих, почувствовав во рту железный вкус крови.
- Тише. Молчи. Просто слушай. Так вот, ученик. Я - вампир. - Я смотрел на него, не понимая как этот разумный человек науки смог сойти с ума. Но глаза его было совершенно ясны. Он невозмутимо продолжал. - Это наша с тобой последняя ночь. Твоя как человека. Моя - как вампира. Прости мне мое малодушие, но все эти триста лет не прошли для меня даром. И я устал. Я пережил все, положенные мне, сроки. - Слова его уже были где-то далеко. Я понял, что умираю. Он резко схватил меня за плечи и последнее, что я ощутил - сильную боль в шее и то, как моя болезнт вместе с остатками моей жизни покидают тело. А потом вдруг стало тихо...
Я открыл глаза как будто после долгого сна. Он смотрел на меня. Я подумал, что, вероятно, просто впал в бред и мне все это привидилось. Однако кровь на его губах и усах говорила об обратном. Я вдруг ощутил в себе силы.
- Что произошло? - Я смотрел на него. Он слегка улыбнулся.
- Ты умер.
- Что? - Я был не просто в шоке. Я сам, кажется, начал терять рассудок. - Но я же... Как же?! - Он молчал. Я вдруг интуитивно понял, что та боль в шее и мое нынешнее состояние связаны. Схватившись рукой за то место, я нащупал два рубца. В голове замелькали какие-то истории про вампиров. - Это невозможно! Я... Я не верю!
- Тогда объясни мне почему ты полон сил. Да и просто почему ты жив? - Я смутился. Но едва я повернулся, чтобы ответить, я не увидел его на месте. - И зачем я рассказал тебе все то, что ты слышал? - Его голос раздался у меня из-за спины. Я обернулся. Но его не было. - И почему ты теперь отчетливо мыслишь? - Он стоял прямо передо мной. - Это не сон. И не бред. Это смерть. Это смерть, которая не смогла забрать твою душу. А теперь взгляни на меня. - Я поднял глаза и увидел перед собой пару красных зрачков. - Теперь ты веришь в то, что я действительно вампир? - Он широко улыбнулся и я увидел его клыки. О небо, они были по крайней мере сантиметров по семь! Я ошеломлено молчал. Он слегка улыбнулся.
- Лидия! - В комнату вошла заплаканная служанка. - Присядь, пожалуйста на кровать к господину. - Она села рядом со мной. - А теперь признайся, ты голоден?
- Нет. Но я очень хочу пить...
- Это и есть голод. Ты хочешь крови.
- Нет! - Я взглянул на служанку. Она сидела как в гипнозе.
- Да! Посмотри на ее шею! Ты ведь хочешь, чтоы эта горячая кровь текла в твоих жилах?
- Нет! - Я кричал, отгоняя от себя эту мысль. Но жажда была неумолимой.
- Да! - Да. Я действительно хотел этого. Я хотел пить.
- Да... - Он подставил мне ее шею.
- Тогда пей! И скорее. Времени мало. - Я смотрел на ее матовую кожу, не смея дотронуться до нее. - Скорее! - Я почувствовал как два острых зуба уперлсь в нижнюю губу.
- Но ведь... Это ведь убийство! В чем она провинилась?!
- Она больна! Она умрет через месяц! Но в муках. А так все будет быстро и почти безболезненно! - Этот двод меня утешил, но не слишком... В итоге он резким движением приблизил меня вплотную к ее сонной артерии. И я вдруг впился в ее шею. Как-то дико, по-звериному. Я пил ее кровь и чувствовал как по мне растекается горячая жидкость. Такая вкусная, такая необходимая. Едва я оторвался от нее, как увидел, что ее лицо стало совершенно белым. Губы синими. Яркие доселе глаза остекленели. Я держал на руках мертвую девушку. Мной овладел ужас. Я вскочил и, качаясь, встал в середине комнаты.
- О Боже! Что я наделал?!
- Сохранил свой разум и избавил ее от мук.
- Я убил ее! Я убил ее! - Я беспомощно упал на колени. Он невозмутимо смотрел на меня.
- У нас есть час... Слушай внимательно.
И он рассказал мне про сыворотку от вампиризма, созданием которой он занимается всю жизнь. Про то, что уже 300 лет, он искал кого-то, кто смог бы продолжить его дело. И что этот "кто-то" - я.
- Я отжил свое, пойми. Я так больше не могу. А ты силен. Ты сможешь закончить начатое мною. Я верю в тебя... Пообещай мне, что не предашь моих идей! - Я смиренно опустил голову.
- Обещаю...
- Тогда пей. - Он протянул мне запястье.
- Но...
- Без этого ты - живой труп, не более. Выпив моей крови ты сможешь стать полноценным представителем этой расы. Пей! - Мне ничего не оставалось, как прокусить его вену и выпить его крови. Но я при этом чувствовал что-то, иное чем когда пил кровь той девушки. Я чувствовал в себе силы. Я чувствовал как будто сгусток энергии накапливался в моей груди. Вскоре он отдернул руку и казал уже слабо. - Подпрыгни. - Я подпрыгнул и почувствовал, что совершенно невесом. Он улыбнулся. Потом вдруг взволнованно произнес. - Скоро рассвет! Прячься! Тебе нельзя быть на солнце!
- Учитель, а вы?
- Я останусь.
- Нет! - Я хотел схватить его за руку, но он откинул меня как котенка.
- Я остаюсь! - Крикнул он, встав у окна. Вдруг комнату залил яркий свет. Я прикрыл лицо руками, но видел как он сморел на солнце. - Оно великолепно... Как давно я не видел его... - Произнес он. И вдруг из глаз его потекла кровь. Из-под ногтей. Сосуды лопались, заливая его кровью. Я зажмурился, не в силах видеть это. Когда я открыл глаза, на полу быстро испарялась красная лужица. Он умер.
А я остался. Чтобы продолжить его дело. Мое дело...


00:28 

За что?!

Сентиментальный циник
Небо... Что ты делаешь с лохмотьями моей души?! Я не выдержу больше! Едва я смирился с тем, что она в безопасности, в дали от меня. Что она будет счастлива, как вдруг меня вызывают! И куда? В тот самый дом... Скрепив сердце, отправился я туда. Я думал, что у ее брата что-то пошло не так. Но когда я увидел его - он пышил здоровьем. Он негромко сказал, что боится за нее. Что она слабеет. Я вхожу к ней. Стараюсь сдержаться при виде этой улыбки. И пытаюсь не показать своего ужаса, видя, что она действительно больна... Ее бледная кожа совершенно белая. Маленькая фигура выглядит беспомощной. Она похожа на обреченную мышь, которая кротко просит кошку о спасении. Мы остаемся вдвоем. И я понимаю, что это за болезнь. Та самая болезнь, которая убила меня больше века назад. Теперь она вселилась в это маленькое тело. Я не знал, что остановившееся сердце может болеть с такой силой. И, признаюсь, мной овладела паника. Я не мог дать ей умереть... Но вылечить ее было не просто нелегко. Почти невозможно. Я просто стоял и смотрел на нее, не зная что делать. Она присела на кровати и негромко спросила
- Доктор, с вами все в порядке?
- Да... Да - Нет. Со мной все совершенно не в порядке. Я, кажется, сейчас лишусь рассудка. А эти глаза смотрят на меня, пытаясь понять мое состояние. Чтобы как-то успокоить ее я сел рядом с ней и, пытаясь выглядеть непринужденным, поинтересовался - Как вы себя чувствуете?
- Хорошо. Просто я немножко ослабла. Но это, должно быть, нервное. - О нет, дитя ,это далеко не нервное... - Брат переживает. Я пытаюсь убедить его, что здорова. Пожалуйста, помогите мне. Подтвердите ему, что я вполном порядке. - Она чуть улыбнулась и взяла меня за руку. Я вздрогнул. - У вас такие холодные руки...
- М... да... - я судорожно отнял кисть. - Чтобы подтвердить ваши слова, мне бы следовало вас осмотреть. - Она кивнула и спокойно начала развязывать бантик на рубашке. Я отвернулся и принялся доставать стетоскоп.
Когда я обернулся на нее, увидел ее прекрасное молодое тело. Она смущенно прикрывала грудь рубашкой. Слегка дрожащими от волнения руками, я принялся слушать ее. Почти сразу я обреченно понял, что мой диагноз верен.
- У вас бывает кашель?
- Да, бывает. Но он, наверное, у всех бывает. Правда? - сколько наивности было в этом вопросе. Пожалуй. О существоавнии туберкулеза подобные создания знают только из художественной литературы.
- Конечно. У всех бывает. Думаю все это поправимо. - Небо, чтоя говорю?! - Вы поправитесь - Зачем? Зачем я лгу ей?
- Просто я беспокоюсь за брата. Он взволнован.
- Я успокою его. Не волнуйтесь. А вам нужен отдых. Очень много отдыха. - Она кивнула и улыбнулась. Я вышел из комнаты. Едва я закрыл за собой дверь, встретил его открытое лицо.
- Ну что? - Содорожно думаю, что ответить. Я не могу убить его этой новостью. Но ее ведь нужно будет лечить. И он может догадаться... Нет, он не узнает. Я вылечу ее. Как угодно...
- Все обойдется. Ей нужен отдых, свежий воздух, хорошее питание. Я буду приходить. Часто. Лекарство я приобрету сам. Так будет надежнее.
- Вы вылечите ее?
- Да. Клянусь вам. - Чем? Жизнью? Душой? Мне нечем клясться. Разве что ею... - Выхожу как можно скорее, чтобы он не видел дрожи в коленях и предательски наворачивающихся, слёз.
Скорее отсюда. Разум, не покинь меня. Умоляю... Не то время, что я буду ее лечить. Обрывки моего сердца. Как же больно...

17:43 

Стыдно-стыдно...

Сентиментальный циник
Мне действительно очень стыдно за собственную неорганизованность... Так получилось. А что я могу сказать в свое оправдание? Ничего собственно. Я потерял себя. Меня нет больше. Я смотрю на себя и не узнаю. Нет, это не я. Определенно. Это кто-то или что-то другое. Что-то ощетинившееся, испуганное, затравленное. Что-то напуганное собой. Снова. Я думал уже, что перестал так сильно бояться себя. По видимому нет. Да, я изменился. Мне теперь чаще становится больно. Мне холодно. она ушла. Улыбаясь и благодаря. Но ушла. И брат ее выписался из госпеталя. Я вылечил его и ранил себя. Смертельно ранил. Все то, что я делаю, я ставлю под сомнение. А правильно ли это? Зачем это кому-то? Зачем я топчу эту землю, если нет рядом пары этих прекрасных глаз? Страдающий вампир. Как глупо, как мерзко... Тошно. Все буквально валится из рук. На больных это, к счастью, не отражается. Но сыворотка никак не желает действовать. Сколько я не бьюсь. Дальше излечения начальной стадии дело не движется. Впрочем, это тоже определенный прогресс. Теперь мои жертвы остаются живыми и при этом не заражаются. Это уже успокаивает. Но этого мало! Я хочу помочь тем несчастным, которые мучаются как я... Которые как и я ненавидят и презирают свою природу. Не все вампиры такие. Но встречаются подобные. Мне их искренне жаль. Я пытаюсь помочь им. Но пока безрезультатно... Стыд. Сплошной стыд...

Шакал

Юный ангел ступает перед храмом.
Под его крылами прилипла ее слюна,
с его ресниц капает свежая кровь...
Он раскрывает свои руки и кричит о большем.
Я закрываю глаза и вылизываю ее поток.
На уступах лежат гниющие тела:
Жертвы любви, принесенные в доказательство,
Остановленные солнцем.

Высохли также и мои поцелуи,
Которые я когда-то подарил, любя.
На скале раскинувшись
Между утесами раздавлен и распростерт,
Среди горящих фрагментов своего существа
Я устремляю свои слезы в пекло.
В моих руках увядают ее цветы,
В моих устах застывает ее слюна...

Я вырываю свое тело из потока,
Ангел бросает свои крылья в пекло.
Я выплевываю свои грехи,
Он открывает свою пасть,
Я своими устами зализываю его раны.
Ее сердце я целовал,
Ее плоть в портале храма любил,
Ее язык каменеет у подножия монумента,
А ее прах развеевается среди ангелов...
Я хочу лишь жить...

На этих коленях я стоял,
Этими устами тебя звал.
Эти руки протягивал к тебе в мольбе...
Я молился во мраке ночи,
Крича, умолял из последних своих сил...
Пусть она молчит,
Пусть она спит,
Позволь мне молиться...
Я прошу тебя!
Я хочу лишь жить!
Я хочу жить...
(Тило Вульф)

@настроение: Тоска, стыд, боль...

03:42 

Почему?

Сентиментальный циник
Жизнь! Триклятая жизнь! Я знаю насколько ты жестока! Я вижу это в глазах вдов. В слезах матерей. В стонах больных. Я знаю какую боль ты можешь принести. Каких стойких и сильных людей ты способна вогнать в отчаяние. Но я никак не мог ожидать от тебя такого. Такого изощренного поступка. Насколько четко и ловко ты поймала меня. Но при чем здесь она? Чем она провинилась перед тобой? Терзай меня, мучай, колечь! Но умоляю, не делай того, что ты делаешь!
Зачем? Ну зачем ты заставила ее пройти именно через тот переулок? Зачем я был рядом? Зачем она вдруг чуть не попала под летящую карету? Я успел. Порой я благодарю свою природу. Но в тот миг... О Боги... Она, еще не понимая, что произошло, огляделась, потом глянула на меня и вдруг обмякла у меня в руках. И я почувствовал рядом ее тепло. Почувствовал как по ней течет жизнь. Как бьется ее сердце. И тут мне стало страшно. Потому что я почувствовал, что безумно трудно контролировать ту жажду, которая вдруг на меня нахлынула удушливой волной. Но я скорее был готов умереть... Я чувствовал как острые зубы уперлись в нижнюю губу. Я смог различить малейший капилляр сквозь тонкую кожу... Еще бы немного и мы бы погибли. Но что-то сильнее смерти и светлее солнца остановило меня могучей рукой.
И вот теперь она лежит в соседней комнате. Все еще в обмороке. Я уже в себе. Но тот страх, все еще пульсирует в моих висках. Ангел, зачем ты мучаешь меня? Что я тебе сделал? За что ты режешь то, что осталось от моей души? Я знаю, что ты не специально... Но от этого не легче... Прости мое малодушие. Прости...
Я иду к ней. Смотрю на ровные черты. Матовую кожу. Блестящие волосы. Она похожа на ангела. На олицетворение любви. Любви и надежды. Она - лучик света в этом темно царстве страхов, боли и упреков...


@настроение: Любовь режет душу ножом и поливает раны сиропом...

01:18 

Давно, однако...

Сентиментальный циник
Давно не писал, чего искренне стыжусь. Увы, быо много дел... Много людей, много чувств, много страхов... Я не знаю что мне писать... Разве что... я люблю. И голова от этого точно где-то утеряна. Мысли путаются и упорно идут к ней. Все мое существо тянется к ней. Как утопающий ищет тростинку, так и я ищу в ней хотя бы малейшее чувство ко мне... Нет, все тщетно. И это вполне закономерно. Она похожа на ангела, а я... Не стоит тешить себя даже надеждами... Это слишком наивно. Ее брат скоро пойдет на поправку и она перестанет приходить в больницу. И что-то умрет во мне. Может быть на время... Но скорее уже навсегда... И что тогда от меня останется? Ничего... ровным счетом ничего. Только раны. Каждый ее шаг, каждый вздох, каждая улыбка, адресованная, кажется, всему миру. Все это ранит как заведомо несбыточная мечта. Но иногда я чувствую что-то странное. Кажется, оно зовется, надеждой... Она последнее время все чаще наведывается ко мне... Когда я вижу, что одна из ее улыбок адресована мне. Когда она задерживается, чтобы поговорить или еще раз поблагодарить. Иногда мне кажется, что она хочет взять меня за руку... Нет, что за чушь? Я сам не верю в то, что пишу. Если она и может питать ко мне... симпатию, то только пока не знает о моей сущности. А жить, обманывая ее, я не могу... Надеюсь, что когда-нибудь это безумие кончится... Она уйдет. Мне будет больно, но она будет в безопасности. Выйдет замуж, обзаведется семьей. Всем тем, чего не дано мне... Я не буду бороться за нее. Чтобы спасти ее. Я отдам ей свою любовь. Бери, но забудь меня... Умоляю...

@настроение: Тот, кто не любим не имеет права жить (неточная цитата. С. Лагерлёф)

14:52 

Что-то произошло...

Сентиментальный циник
Что я чувствую после удачной операции? Что дает мне осознание того, что спасена еще одна жизнь? Раньше никогда не посещали подобные мысли. А тут вдруг. Почему? Может быть из-за нее? Сегодня после операции, стоило снять повязку, ко мне подбежала девушка неземной красоты. Сестра моего пациента. О ней мне было известно. Но не о ее красоте. Она точно была соткана из лунных и солнечных лючей. Белоснежная кожа, золотые тяжелые локоны, на щеках полыхали авроры. Она взволновано спрашивала о том, как все прошло и какие у него перспективы. На меня смотрела пара огромных синих глаз. От них невозможно было оторваться. Только через несколько мгновений вспомнил, что нужно ответить. Все шло благополучно. Это настолько ее обрадовало, что она крепко обняла меня и прошептала "Спасибо". Что-то внутри меня замерло. Возможно, если бы мое сердце билось, оно бы екнуло. Однако мне пришлось быстро от нее отстранится, чтобы она не почувствовала сквозь белоснежный, с пятнами свежей крови халат и рубашку могильный холод моего тела. Она слегка смутилась. Потом улыбнулась. О, за ее улыбку можно отдать все. В ней было столько тепла, красоты, ласки. Захотелось увековечить эту улыбку.
Вскоре мы расстались. Она ушла в палату, я - в кабинет. Едва дверь закрылась принимаюсь жадно вылизывать запачканные кровью руки. В такие моменты мое отвращение к себе не знает предела. Но я не могу с этим бороться. Просто потому что это неотъемлемая часть меня. Животный инстинкт... Ненавижу это. Тело порабощает разум. Это гадко. Пожалуй, сегодня стоит сходить к какой-нибудь блуднице... Иначе, боюсь, наброшусь на кого-нибудь. К тому же совмещу два дела сразу... Успокою два инстикта. Продажные женщины... Кто их придумал? В любом случае он оказал мне большую услугу. Приятно пить женскую кровь хотя бы из соображений эстетики. Странное удовольствие получаешь, прикасаясь к бархату плечей, трепету груди и сладости бедер тела, которым только что обладал. Только это тело теперь податливо как никогда. А жизнь из него перетекает в меня. Это кульминация ужаса и странной красоты. Когда обнаженная женщина лежит на кровати, а к ее шее припадает вампир...
Но сегодня все мои мысли не здесь. Не в этом мире. Не с этими женщинами. Разум где-то высоко. С ней. Благоразумие, сохрани меня от любви к этой женщине... Что же будет, если я полюблю ее. Неминуемая смерть мне. Нет, несейчас. Когда сыворотка почти готова... Нет-нет... О Боги я люблю ее! Заведомо безнадежно. Она благодарна мне. Благодарность никогда не перерастает в любовь. К тому как создание как я можно полюбить? Дитя тьмы и смерти... Зачем я люблю тебя, ангел? Зачем ты видишься мне? Я боюсь любить тебя. Потому что когда-нибудь в самый неподходящий момент моя жажда проснется и погубит тебя. А этого я не смогу себе простить...

11:30 

В тишине.

Сентиментальный циник
Как тихо. Как чудесно тихо. Боишься потревожить эту зыбкую пустоту. Никаких резких движений. Аккуратно. Спокойно. Бесшумно. Впрочем, бесшумно, это часть моей природы. Вчера выглянуло солнце. На несколько коротких мгновений. И вот результат. Ожег... Дневной свет меня не пугает. Но не прямой солнечный. Стоит чуть оказаться на открытом солнцем без перчаток и головного убора с полями пошире - результат мгновенный. Но это в сущности такая ничтожная мелочь. На общем фоне. Жутком фоне. Сегодня посетила жуткая мысль. А точнее осознание. Как однообразно все. Не только мой быт (хотя он тоже не особо красочен: больница, убийство, работа), но то, насколько однообразен мир. С ужасом осознаю, что ничего не меняется. Ни люди (то, что видно в сравнении - не перемены), ни нравы, ни страхи, ни желания. Это ужасно. Люди ведь должны меняться. Хоть как-то... Нет. Мои надежды, вероятно, напрасны. Это печально. Безумно печально. Однако утешает, тем не менее, мысль о том, что остались в этом мире еще романтики. Ах, к чему все это? Пустые рассуждения. Кому они интересны, кто их читает? Безумный бред написанный перед рассветом. Рассвет... Как давно он вставал перед моими глазами во всем величии? Сколько веков назад? Не помню... Не важно. Ничего не важно. В конце концов финал у всех одинаков...



Смерть - это просто сон.

Это просто полет в тишину...

Просто уйти в горизонт.

Навеки забыть мерзлоту.



Упасть на пуховый матрац.

Не смотри, что до верха шесть метров.

Зато не встревожат ветра

Лишь тихо качаются ветки.




Дневник одного из самых странных докторов...

главная